Herby – витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Место на земле

Когда находишься в аэропорту, чувствуешь себя не так, как во всех других местах на земле. Как бы ни называлась та страна, где он находится, в аэропорту ты можешь увидеть и почувствовать что-то связанное с реальностью, о которой можно лишь мечтать и рассуждать.

Приди в аэропорт за час до того, как тебе нужно лететь, и просто посмотри вокруг себя, прежде чем твое внимание окажется поглощенным уровнями масла, шарнирами рулей высоты и главной кнопкой ПУСК. Вот ряд легких аэропланов, которые стоят на своих местах в ожидании того часа, когда им нужно будет выруливать на взлетную полосу. Посмотри на них еще раз, проезжая мимо перед взлетом. Вот стоит курносая Цессна-140 со своим плотно натянутым на ветровое стекло защитным чехлом. Она - не просто аэроплан или набор заклепок и болтов стоимостью две тысячи долларов, а прекрасное средство отдохнуть и насладиться полетом для человека, который желает уйти подальше от проблем тех, кто всю свою жизнь проводит на земле. В следующую субботу, или, может быть, во вторник после обеда, чехол ее ветрового стекла будет снят, а фиксирующие тросы отцеплены. Человек крикнет "От винта! " и забудет от угрозе ядерной войны. Подобные проблемы, равно как и беспокойство о приобретении билетов на транспорт, заполнении формуляров типа "W-2" и квитанций по уплате налогов - все улетит назад вместе с потоком воздуха от винта, чтобы плотно прижать к земле траву за задним колесом. Затем человек улетает, а тросы, которыми крепился аэроплан, остаются свободно лежать на земле.

Дальше по рулежной дорожке, рядом с ангаром, находится легкий двухмоторный самолет с эмблемой компании на фюзеляже.

- Ты устанешь летать после первых четырех или пяти тысяч часов в воздухе, - скажет тебе седой пилот этой компании.

Правда, потом он едва заметно улыбнется, когда яркие лопасти винта его самолета придут в движение, и если к этому времени он не взял еще свои слова обратно, ты заметишь, что он совсем не устал летать.

Посмотри на взлетную полосу как-нибудь утром, когда на ней никого нет.

Она спокойно и уверенно простирается вдаль. Она так проста: - всего лишь заасфальтированное поле. Что же тогда придает ей такой загадочный, почти жуткий вид дороги в неизвестное?

Взлетно-посадочная полоса - трамплин к полету. Это константа, которая существует только там, где полет соприкасается с землей. По всей большой стране со всеми ее автострадами, полями, горами и равнинами полет возможен лишь там, где есть взлетная полоса. Самый современный город изолирован без нее. Самая крохотная ферма соединена с жизнью, если вдоль дороги рядом с ней есть ровная полоска грязной земли. Ферма может стоять на отшибе в одиночестве долгие недели, но если небольшая площадка земли возле нее обладает достаточным терпением, она вскоре получит свое. Всегда может наступить время, когда человек и его аэроплан найдут ее, где бы она ни была на этой земле, и приземлятся, поднимая колесами облака пыли.

Сто л ли ты когда-нибудь в центре пустынной взлетной полосы? Если да, то ты знаешь, что самое впечатляющее в ней то, что она так спокойна.

Аэропорты стали синонимами шума и неугомонной деятельности, но на взлетной полосе даже международного аэропорта всегда царит тишина. Шум от разогреваемых двигателей, от которого дрожит стекло в окнах зданий, слышен лишь как тихий шепот далеко летящего самолета, если прислушаться, стоя на взлетной полосе. Треск голосов и радиосигналов существует лишь в кабине самолета; взлетной полосе нет никакого дела до слов, которые похоронены на УКВ диапазоне. Она так же спокойна, как храм, и ты можешь услышать то, что творится за ее пределами, только если прислушаешься. Даже мелкий гравий и камешки, лежащие на краю взлетной полосы, довольно особенны и - составляя часть мира полета - чужды земле, как и сама взлетная полоса, Когда ты стоишь на широком асфальтированном поле, ты видишь у своих ног свидетельства сотен приземлений самых различных самолетов, пилотируемых самыми разными людьми. Длинные, плавные, заостренные с одной стороны полоски, жирно начерченные черной резиной на асфальте, были нарисованы колесами самолета, которым управлял человек, смотрящий вдаль, но точно знающий, что между колесами и полосой остается еще полтора дюйма. Это человек десять тысяч раз сажи свой самолет на землю и знает множество фактов о самых разных местах, где есть взлетные полосы.

Короткие, прерывистые линии, бледно начертанные черным по поверхности асфальта встречаются довольно часто. Они учат, как нужно приземляться. Их вычертили колесами своих самолетов те, чья голова забита информацией о механизме приземления. Они пытаются сосредоточить внимание на том, чтобы подходить к земле под правильным углом во избежание уноса самолета в сторону, чтобы согласовать движение ручки управления и рулевых педалей, когда колеса вот-вот коснутся земли, и чтобы не забыть проверить на развороте, не перегрелся ли карбюратор.

Где-то на середине взлетной полосы можно заметить несколько жирных черных полос, за которыми следует еще одна серия таких же полос. Когда-то воздух на несколько дюймов от асфальта прогрелся от горячей дымящейся резины, размазанной здесь по нему. Это было аварийное торможение, когда тормозные колодки намертво заклинили вращающуюся сталь колес. На обочине полосы видны дорожки, которые переходят в жирные черные полосы на асфальте.

Сразу же за отметкой середины полосы есть одна изогнутая полоса, которая внезапно заканчивается на краю асфальта; трава, растущая за этой линией, выглядит так, будто она растет здесь так же давно, как и в других местах, но это, конечно же, не так. Когда-то на ее месте была грязная смесь травы, гравия и резины, из чего можно сделать вывод о том, что у старого военного истребителя в прошлом здесь лопнула шина, Терпеливая память взлетной полосы хранит это все точно так же, как и воспоминания об ослепительных огнях, освещающих ночью низкие облака и долгожданные первые дюймы твердой поверхности под колесами. Она помнит отчетливо перевернутый биплан Уако, одна из неподвижных лопастей которого находится как раз на уровне глаз замершей толпы зевак. Она хранит в памяти фейерверк разлетающихся деталей, который возник, когда старый тренировочный самолет приземлился на неисправное шасси.

С этого места больше чем один парень взлетел ввысь, чтобы осуществить свою мечту и взглянуть вниз на облака. Под темным покровом более поздних следов резины сохранились прерывистые полоски, которые сделал при первом приземлении тот летчик-ас, что теперь летает командиром экипажа в рейсах Нью-Йорк - Париж. А вот там еще по-прежнему видны длинные полосы резины, оставшиеся от колес самолета, на котором летал парень из этого города. В последний раз его видели, когда он один вступил в воздушный бой с шестью вражескими истребителями. Были ли эти истребители Спитфайрами, Тандерболтами или Фокке-Вульфами-190, - не имеет значения для этой взлетной полосы. Она бесстрастно хранит на себе почерк смелого человека.

Вот что такое взлетная полоса. Вез нее не было бы ни летной школы на краю аэродрома, ни рядов самолетов, ни УКВ-радиоволн, летающих туда-сюда над травой, ни сигнальных огней, которые видны ночью с неба, ни 140-ых, "%b`.

"k% стекла которых аккуратно защищены чехлами поверх плексигласа.

Здесь были новички и профессионалы. Здесь взлетали и садились тренировочные и боевые самолеты. Здесь были люди, которые оставили после себя след в воздухе, а также те, что поднялись до самых вершин. Их дух отразился в этом волшебном путеводном знаке, в черных полосах на поверхности асфальта, в реве двигателей при взлете. Этот дух можно встретить во всех аэропортах от Адака до Буэнос-Айреса и от Аббевилля до Портсмута. Ты прикасаешься к этому духу, когда чувствуешь себя в аэропорту не так, как во всех других местах на земле.